16 дек. 2011 г.

Под шум ресниц Ты шел в сторону вокзала зная, что все-равно никуда не уедет. В пыльных ботинках мокрые комки пыли, в пыльной глотке засохшие слова. Заснеженные тропы уводят глаза Ты от дождя. Вокзал больше не центр рассеянной мысли.
Спускаясь в рассвет абсолютной темноты, Ты заметил доброжелательно настроенную точку, остановился. "Странно, - подумал он. - Независима и единственна в пространстве, но я чувствую, что она есть начало вектора. Чем отлична просто точка от точки-начала? Чем руководствуется интуиция, распознавая течение несуществующего как структуру?"
Ты достал из кармана логику, она томно зевнула и окончила свое существование так же нелепо, как и начала. Пришлось идти вслепую. 
Точка миновала, но Ты никак не мог перестать думать о ней. Сейчас должна быть прямая речь Ты, в кавычках должны стоять его мысли. Он знал это, и не хотел этого. Когда он чего-то не хочет, это непременно не случается, ему всегда надоедала эта предсказуемость. На этот раз он осилил свое негодование глотком горячего виски из под крана, торчащего в стене, в которую он уперся. 
Решил остаться здесь Навсегда. Ты увидел Навсегда, лежащего на полу в луже собственной блевотины. Навсегда открыл глаза. Между ними не завязался диалог.
Когда Ты покинул Навсегда, стена перестала существовать как факт. Она стала существовать как два факта одновременно. Ты не смог осознать этого и следующей сценой был обморок стены как живой субстанции, способной терять сознание.
Ты вспомнил детство. Вспомнил, как он играл в факт стены путем соприкосновения собственного языка с шероховатым кирпичом. Ты всегда удивляло, насколько отличен факт осознания языком от факта осознания рукой, например. Уже тогда Ты знал, как много зависит от перцептуальной составляющей факта, он то знал, что факт мультитембрален, с ярко выраженной базовой гармоникой, которая, будто матка, мечет миллиардами трудноуловимых микроколебаний. И именно они придавали каждому факту свой, неповторимый вкус, который он всеми силами пытался прочувствовать во всей ширине диапазона. Ты знал больше шести чувств. В арсенале Ты было то, чего не было у тех, кто трогал стену руками. Ты обладал тем, что нельзя объяснить, подвергнуть системному анализу. Смерть представлялась Ты еще одной нелепостью в череде. Блик солнца в стекле вакуумного аквариума наоборот - это о нем. Это о нас.